ковры резиновый

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ДОМ КАК ПОЧВА БЕЗДОМНОСТИ Рефлексии Виктор Кривулин ЛЕНИНГРАДСКИЙ ДОМ КАК ПОЧВА БЕЗДОМНОСТИ Дом. Слово, почти начисто лишенное тепла для нас, кто рос в послевоенном Ленинграде. Звук этого слова более всего был похож на басовитый лай гаубицы - так бухала тяжелая резная дверь с тугой, доисторически-медной пружиной, впуская в парадный подъезд клубы морозного пара с проспекта. Новенькая эмалированная табличка, варварски, с помощью ржавых болтов, раскрошившая до дыр старинную панель мореного дуба: "Граждане! Берегите тепло, закрывайте дверь". Всегда холодная парадная лестница, здесь прошла большая, наверное, ковры резиновый самая романтическая часть моего отрочества ковры резиновый юности. "Дом" - это прежде всего вертикаль, альпийское восхождение, переход из мира внешнего, мира "ничейного" в мир собственно "наш"; не "мой" мир лично, именно "наш". Подворотня-подъезд-лестница, пред-дверие частной жизни, сюда все ковры резиновый выплескивалось - квартирные скандалы изнутри, гудки автомобилей ковры резиновый скрежет трамвая снаружи. Одна ковры резиновый та же лестница пронизывала несколько миров, на нижних маршах ее - запах мочи ковры резиновый кислой капусты, следы стертого линолеума, зияющие лакуны в чугунном цветнике перил, лишенных начального завитка ковры резиновый частично, в самом низу - деревянного поручня. Зато на верхних уровнях, куда доходило гораздо меньше народу, - прежняя роскошь почти в неприкосновенности: фрагмент витража лейпцигской работы, надраенные металлические штыри, ковры резиновый как новенький - резиновый лестничный ковер с меандром по краям. И запах одеколона "Гвоздика" - единственного известного тогда средства от комаров. Высокие запыленные окна с низкими ковры резиновый очень широкими подоконниками. Юнцы в лестничной полутьме на подоконниках, в тяжелых негнущихся пальто, но полулежа, как участники платонического симпозиума, пили портвейн, вели многочасовые разговоры, толкуя какое-либо темное место из пастернаковского перевода "Классической вальпургиевой ночи", декламировали стихи - свои ковры резиновый чужие - в полный голос, усиливаемый лестничной акустикой ковры резиновый проникающий даже во внутренний двор-колодец. Оттуда прислушивались к нам подслеповатые окна. В этом доме не было чужих. На звук наших голосов мог выползти сосед-алкоголик, капитан Ельцов со второго этажа, из недр необозримой коммунальной квартиры, где он вел вечную кухонную войну. Вмешиваясь в литературный спор, Ельцов противопоставлял классике брутальную поэзию армейской ругани. "Большой морской загиб" (полчаса непрерывного полифонически организованного инвенктива) в его исполнении, звучавший как мощный эпический аккорд, не слабее русского "Фауста", надолго поразил мое воображение. Ельцов был убежден, будто Генрих Гейне - это русский народный поэт ковры резиновый помнил наизусть лермонтовский перевод стихотворения "Горные вершины", правда в странной, казарменной редакции - с вкраплениями мата через каждые два-три слова поэтического текста. Свое общение с нами Ельцов именовал воспитательным. Когда он уставал от педагогической роли, к нам могла спуститься сухонькая старая дева, учительница литературы с пятого этажа, из поделенной надвое квартиры математика Гюнтера, по чьим гимназическим учебникам учились наши отцы, молча постоять рядом, ковры резиновый потом вдруг, ни с того ни сего рассказать о том, как она вернулась после войны сюда, домой, в пустую нетопленую комнату с выбитыми стеклами ковры резиновый поняла: у нее не осталось дома, ни родных, ни близких, никого, ковры резиновый даже рассказать об этом некому. И она сняла солдатскую ушанку, ковры резиновый зачем-то долго держала ее перед собой на вытянутых руках. А литературе она училась у Григория Александровича Гуковского, ковры резиновый если кто-то из нас поступит в университет, то есть там такая Маша Привалова на кафедре русского языка - вот кто был главным обвинителем безродных космополитов в 49-ом. Маша требовала немедленного ареста всех евреев-профессоров на общественном судилище, куда согнали студентов, ковры резиновый где каждому нужно было выступать с публичными отказами от своего профессора. Я не была способна к такому, язык не поворачивался, ковры резиновый меня перевели на заочное отделение, еле получила диплом. В нашем доме на каждого интеллигента с высшим образованием приходилось по пять-шесть сильно пьющих пролетариев, две-три скандальных домохозяйки, полтора инвалида-пенсионера. Странно, что к голосам подростков с лестницы прислушивались ковры резиновый бессловесные рабочие, ковры резиновый идейные большевики-пенсионеры, но никто на нас не донес ни в КГБ, ни в милицию, хотя до начала семидесятых годов в ленинградских коммуналках существовала особая должность "квартуполномоченного", который на общественных началах отвечал не только за санитарную, но ковры резиновый за идеологическую чистоту помещения. Квартира, в которой я жил, принадлежала до революции какому-то генералу, ребенком играл я в орлянку с серебряными ковры резиновый золотыми георгиевскими крестами, полученными, думаю, если не за русско-турецкую кампанию 1878 года, то уж за русско-японскую войну 1905 точно. Поначалу в ней жила одна семья из трех человек ковры резиновый кухарка с истопником. Во времена моего детства жильцов стало уже около 20, считая детей ковры резиновый подростков, ковры резиновый комнат - восемь с половиной, как в фильме Феллини. Полукомнатой можно считать бывшую шестиметровую ванную, без окон ковры резиновый вентиляции, населенную семьей с грудным ребенком. На стене в сортире было прибито шесть или семь гвоздиков, ковры резиновый на каждом - как хомут в конюшне - красовался персональный семейный стульчак. Под потолком сортира - гроздья лампочек ковры резиновый спутанные гирлянды электропроводки, причудливо ветвившейся по направлению к нескольким, персональным же выключателям. Нечаянному гостю здесь приходилось не сладко, ковры резиновый редко кому удавалось с первого раза сделать правильный выбор. Стульчаков на всех не хватало, ковры резиновый иные, свежепереселенные из пригородов подселенцы-квартиросъемщики вскакивали орлом на унитаз, при этом нередко напрочь сворачивая его. Рядом, на кухне всегда, с шести утра до полуночи, топилась необъятная плита, стоял чад, вечно что-то булькало в кастрюлях ковры резиновый чанах. Было ли это белье, супы, похлебки или варево клейстера - достоверно знал только непосредственный владелец той или иной емкости, ибо все они не просто прикрывались крышками, но, во избежание вредоносного соседского вмешательства, еще ковры резиновый снабжены были специально приваренными двойными ушками, на которых висели замки ковры резиновый замочки. Хозяйки обычно вплывали на кухню с ключами от своих кастрюль, свисавшими поверх передников на грудь, наподобие наперсных священнических крестов,. Когда впервые в Эрмитаже я увидел на древнеегипетском саркофаге богиню Изиду с крестовидным ключом бессмертия, то почувствовал себя снова на коммунальной кухне, где общение ковры резиновый приготовление пищи выглядело таким же таинственным ритуалом, как похоронная церемония где-нибудь в Мемфисе. Сакральная территория сортира ковры резиновый кухни. Святая святых коммуналки, алтарная часть любой ленинградской квартиры, агора ковры резиновый форум, место встреч ковры резиновый политико-экономических дискуссий. Здесь в голос плакали, кричали ковры резиновый жестикулировали, как в романах Достоевского. По своим же комнатам шептались. Каждый вечер, проходя по длинному коридору, я с трудом пробирался между придушенных голосов, шопотков, шорохов, эротических вскриков, смешиваемых с треском березовых поленьев ковры резиновый старых обоев, отстающих от стен. То был звуковой фон какого-то всеобщего сиротства ковры резиновый тотальной бездомности. Там, за дверями, блестели паркеты ковры резиновый дыбом стояли одеревено-крахмальные занавески, белели отовсюду кружева бесчисленных салфеток ковры резиновый салфеточек. Элементарный мещанский уют достигался каждодневным титаническим трудом. Там топили негреющие, но богато украшенные изразцами с позолотой голландские печки финской фирмы "Або", жаловались друг другу на нищету ковры резиновый холод - но так, чтобы не дай Бог не услышали соседи. В комнатах от прежних хозяев оставалась кое-какая мебель, постепенно охромевающая ковры резиновый приходящая в негодность - платяные шкафы с треснутыми зеркалами, продырявленные клоповники вольтеровских кресел, козетки начала века с обрывками шелковой тесьмы. Старыми вещами не дорожили, но других - за редким исключением немецких трофейных патефонов, велосипедов или ночных женских рубашек, которые использовались до середины 50-х в качестве бальных платьев, - других новых вещей не было. Крик на кухне ковры резиновый шопот в комнатах, двоемирие обыкновенной ленинградской "барской" квартиры. Эпитет "барская" в применении к петербургским домам вовсе не означает, что квартира отличается особенной роскошью. Это всего лишь рыночный термин, который указывает на тип жилого помещения, состоящего из двух частей - парадной ковры резиновый "черной". Из широкого холла можно было попасть ковры резиновый в господские комнаты с эркерами, балконами, застекленными оранжереями, ковры резиновый протиснуться, минуя узкий коридор, в "черную" часть квартиры, где ютилась прислуга, ковры резиновый также располагалась кухня с кладовыми. "Черная часть" имела грубо крашенный дощатый, ковры резиновый не паркетный пол, закопченный потолок без лепнины ковры резиновый свой, отдельный, выход на "черную" лестницу, узкую, с металлическими перилами, ковры резиновый очень крутыми, неудобными ступенями. До революции по ней поднимались только истопники с вязанками дров да кухарки с продуктами. После - дворники, милиционеры, почтальоны ковры резиновый разного рода комиссии. "Черная" лестница вела во дворы - первый, "парадный" двор-колодец ковры резиновый "задний двор", где квадратом, в два этажа, размещались дровяные сараи. После общенародного первомартовского "Дня птиц", (когда, по распоряжению Сталина, следовало в массовом порядке выпускать на волю из клеток пернатых заключенных) - в Ленинграде на "задние" дворы с парадных лестниц перемещалась вся жизнедеятельность Там ковались кадры будущей криминальной России, устанавливались жесткие лагерные правила ковры резиновый законы, до сих пор не отмененные никакими президентскими или парламентскими указами. В героях там ходили малолетки, ухитрявшиеся, скажем, безнаказанно прикатить от ближайшего пивного ларька целую бочку пива, что не считалось воровством, так же, как впоследствии - кража книг из государственных библиотек, но оценивалось прямо по Максиму. Горькому - " в жизни всегда есть место подвигу". "Дом" ковры резиновый был тем самым местом для подвигов, по большей части алкоголических или воровских. На крыше дровяных сараев дети из благополучных семей обучались искусству передергивать колоду, оперируя самодельными, наспех вырезанными из линованной бумаги школьных тетрадей, картами. Все короли в тех колодах напоминали Буденного, валеты - Ворошилова, ковры резиновый дамы - скифскую Венеру. В родительских комнатах-клетушках, в сотах родного улья героизмом не пахло: детей ждали или укоризненный свистящий шопот матери, или армейский ремень отца, или залитая вчерашним супом "Повесть о Зое ковры резиновый Шуре" с двумя звездами Героя на обложке. Зато на "заднем" дворе царил истинный героизм, ковры резиновый можно было дать полную волю своему смутному ощущению стиснутости жизненным пространством, по сути дела - чувству радикальной бездомности, которое, как зерно, медленно ковры резиновый неуклонно произрастало в наших душах. Так рождалась эпоха бомжей, набирало силу поколение, в основе своей ориентированное на жизнь вне "Дома", около "Дома", но ни в коем случае не в доме. В наш настоящий Дом постепенно превращалась улица, набережная, площадь, для некоторых - книга. И конечно дворцы, переодетые государственными музеями, ковры резиновый потому ничьи, ковры резиновый стало быть, наши. Идея экспроприации экспроприаторов, приобретя криминальный оттенок, засела так глубоко, что я мог в шестнадцатилетнем возрасте подарить "навырост" девушке, с которой мы гуляли по Дворцовому мосту, половину Зимнего дворца, "когда наши придут в город". Сказано было не в шутку - вполне серьезно. Я, подобно многим моим сверстники по ленинградскому Дому, чувствовал себя законным наследником тех, кого наши отцы лишили "места на жизненном пиру". Театральная роскошь фасадов, присвоенная нами, была как бы компенсацией за нищету, в какой мы росли. Сквозь муть дождя ковры резиновый снега ярко сияют окна Эрмитажа или Аничкова дворца. Это тоже мой дом Попадаешь, вынырнув из ноябрьского мрака в ослепительно освещенные дворцовые вестибюли с мраморами, хрусталями, зеркальным паркетом, где отражаются две саженных гипсовых фигуры по бокам парадной лестницы - пионера с горном ковры резиновый пионерки, салютующей каждому, кто отважится подняться выше - ковры резиновый ты дома. Скинешь в нижнем гардеробе американское, рыжей верблюжьей шерсти гуманитарное пальто (в подкладку вшиты для тяжести или на счастье серебряные четверть доллара), которое долго носил отец, ковры резиновый я донашиваю, отряхнешь от снега покосившиеся офицерские сапоги, присланные братом из-под пресловутой Кеми, - ковры резиновый вперед, по анфиладе дворцовых покоев, под гулкими сводами вдоль порфирных колонн ковры резиновый победных салютов, по наборным паркетам с пяти- восьми- ковры резиновый двенадцатиконечными звездами.. И никакой бездомности. Твой дом - звезды под ногами, подпольная роскошь обобществленного дворца. #bn {display:block;} #bt {display:block;} разделы решетка ливнесборная холодильный агрегат получение выписка егрп анимация 3d график эрозия шейка матка домашний очаг здоровье срок реализация рак лотерея колодец канализационный пластиковый сдача ielts mobilux экг сервис фейрверк праздник тестоделитель метробонд бензопила импортный маршрутизатор билет хоккей сборный доставка штамповка фасадный покрытие красный объявление автошкола sikkens краска ковры резиновый